В эту субботу правила игры на вещевом рынке Казахстана меняются навсегда. Запускается основной этап прослеживаемости товаров лёгкой промышленности, а с 1 декабря цифровая маркировка одежды, кожи, меха и белья станет на 100% обязательной.
Сотни тысяч мелких торговцев от алматинской барахолки до инстаграм-магазинов нервно считают остатки на складах. Покупатели готовятся к переписыванию ценников на пуховики.
Теневой миллиард и дырявая таможня
Годами наш вещевой рынок жил по диким законам. Схема работала безотказно. Оптовик в Бишкеке, Гуанчжоу или Стамбуле грузил тюки с куртками в фуру, на границе товар magically превращался в «строительную ветошь» или просто проезжал по заниженному весу, а затем расползался по тысячам контейнеров и бутиков по всей стране.
Но эпоха нефтяного изобилия закончилась, и в казне банально не хватает денег. Дефицит бюджета заставляет фискалов искать тихие гавани, где крутится неучтённый кэш. Лёгкая промышленность в этом списке стояла одной из первых.
По разным оценкам, доля теневого оборота в торговле одеждой у нас превышает 60%. Вся эта одежда завозится «карго» – без нормальных таможенных деклараций, без уплаты реального НДС и пошлин. Отечественные швейные цеха, которые пытаются работать в белую, просто задыхаются. Они платят все налоги со своих тканей и ниток, поэтому их продукция на полке стоит дороже турецкого или китайского ширпотреба, завезённого контрабандой.
Вторая причина – обязательства внутри ЕАЭС. Россия и Беларусь давно оцифровали свои рынки через систему «Честный знак» и постоянно давили на Астану. Соседей бесило, что Казахстан оставался гигантскими серыми воротами, через которые немаркированный китайский и кыргызский текстиль рекой тёк на их территорию.
И нашим чиновникам просто поставили ультиматум: либо вы наводите порядок на своём периметре, либо мы закрываем границы для ваших фур. Игнорировать это давление дальше было нельзя.
Так появилась концепция тотальной прослеживаемости. Табуретка, на которой за ширмой в контейнере примеряли джинсы целые поколения казахстанцев, внезапно оказалась в центре большой геополитики и фискальной математики. Опыт с маркировкой обуви, сигарет и шуб признали успешным. Сборы налогов в этих секторах резко поползли вверх. И тогда наверху решили, что пора масштабировать практику на трусы, носки, пальто и постельное бельё.
Анатомия квадратного кода
Как вся эта бюрократическая машина будет работать на практике? В основе лежит двухмерный штрихкод Data Matrix. Внешне он напоминает привычный всем QR-код, но вмещает в себя гораздо больше зашифрованной информации и не боится мелких повреждений. Это своего рода цифровой паспорт каждой отдельной тряпки.
В этом коде зашито всё: кто произвёл вещь, из какой страны она приехала, через какой таможенный пост пересекла границу, кто импортёр, каков состав ткани и сколько раз товар перепродавали от оптовика к розничному магазину.
Сам код стоит смешных денег. Оператор системы берёт за одну цифровую марку меньше трёх тенге без учёта НДС. Кажется, что это сущие копейки, из-за которых не стоит ломать копья. Но дьявол прячется не в цене самой марки, а в инфраструктуре вокруг неё и в том, что этот код делает невозможным старые схемы работы.
Чтобы просто заказать и наклеить этот квадратик, предпринимателю нужно пройти настоящий квест. Во-первых, зарегистрироваться в информационной системе маркировки и в национальном каталоге товаров. Во-вторых, получить электронную цифровую подпись и настроить электронный документооборот. Передавать товар от оптовика в бутик помятой бумажной накладной больше нельзя – только через электронные акты приёмки.
В-третьих, нужно купить оборудование. Потребуется специальный принтер этикеток, 2D-сканер для считывания кодов на кассе и обновлённая кассовая программа, которая умеет связываться с базой оператора и выводить товар из оборота в момент продажи.
А теперь главный нюанс для импортёров. По правилам, товар должен заезжать на территорию Казахстана уже промаркированным. Это значит, что условный владелец точки на рынке в Шымкенте должен каким-то образом заставить фабрику в Гуанчжоу или цех в Бишкеке распечатать казахстанские коды Data Matrix и наклеить их на каждую куртку ещё до отправки груза.
Понятно, что гигантам индустрии вроде крупных сетевых брендов это по плечу – у них свои логистические хабы и штат айтишников. А что делать мелкому торговцу, который берёт на оптовом рынке «Дордой» пятьдесят свитеров разного фасона?
Ему придётся пользоваться услугами таможенных складов внутри Казахстана, где за отдельную и весьма немалую плату логистические компании будут вскрывать тюки, клеить этикетки и вносить данные в базу.
Отдельная головная боль – товарные остатки. Те самые горы зимних курток, свитеров и кальсон, которые уже лежат на складах и в контейнерах. Продать их без кодов после дедлайна станет незаконно. Бизнесу дали время на то, чтобы переписать все свои запасы, заказать на них марки и вручную обклеить каждую единицу товара. Для владельца небольшого магазина с ассортиментом в пять тысяч позиций это означает недели бессонных ночей с термопринтером в руках.
Выживут только крупные сети
Любое усложнение правил игры всегда бьёт по самым слабым игрокам. Крупный ритейл к субботнему старту готов. Они давно интегрировали свои учётные системы с государственными базами, закупили сканеры и обучили кассиров. Для них маркировка – это даже благо, потому что она зачищает поляну от мелких конкурентов, которые демпинговали за счёт неуплаты налогов.
Главный удар примут на себя те, кого мы привыкли называть челноками, владельцы островков в торговых центрах, продавцы на открытых рынках и мелкие селлеры на маркетплейсах. Для многих из них сам переход от тетрадки в клеточку к системе электронного документооборота – это непреодолимый технологический барьер. Им придётся либо нанимать приходящих бухгалтеров и технических специалистов, либо просто закрывать контейнеры.
Что это значит для обычного покупателя, который в ноябре и декабре традиционно идёт за зимней одеждой? Ничего хорошего. Чудес в экономике не бывает: все затраты бизнеса на принтеры, сканеры, услуги таможенных брокеров, бухгалтеров и выросшие налоги будут аккуратно зашиты в конечный ценник на бирке.
По самым скромным подсчётам, на первом этапе одежда и бельё в среднем и нижнем ценовом сегменте подорожают на 15–25%. Причём сильнее всего цена прыгнет именно на дешёвые вещи. Если на кожаную куртку за 200 тысяч тенге затраты на маркировку и логистику лягут незаметно, то для детских колготок или хлопковых футболок по 2 тысячи тенге накладные расходы станут ощутимыми.
Второй неизбежный эффект – временное сокращение ассортимента. Мелкие байеры, которые привозили интересные, нестандартные вещи малыми партиями из Турции, Кореи или Италии, сейчас встанут на паузу.
Железная логика больших цифр
Если вся эта реформа вызывает такой стресс у бизнеса и грозит ростом цен в разгар зимы, зачем правительство вообще продавливает её с таким упорством? Если отбросить эмоции торговцев и страхи покупателей, в действиях экономического блока властей видна холодная, прагматичная и вполне понятная государственная логика.
Во-первых, государство строит тотальную цифровую фискальную экосистему. Все эти мобильные переводы, которые взяли под контроль ранее, всеобщее декларирование, электронные счета-фактуры и цифровая маркировка товаров – это детали одного большого пазла.
Цель проста: видеть движение каждого тенге и каждой товарной единицы в режиме реального времени. Эпоха дикого капитализма девяностых и нулевых, когда можно было завезти вагон джинсов по поддельным документам и построить на этом бизнес, официально закрывается. Правительство считает, что торговля должна платить налоги точно так же, как это делают заводы, банки или нефтяники.
Во-вторых, это вопрос выживания тех немногих казахстанских производителей одежды, которые ещё держатся на плаву. Да, наш легпром не может одеть всю страну с ног до головы, мы критически зависим от импорта тканей и фурнитуры. Но пока базары завалены контрафактом и безналоговым импортом с «Дордоя», ни одна местная швейная фабрика не сможет вырасти дальше пошива спецовки и школьной формы по госзаказу. Маркировка выравнивает правила игры: теперь импортёр вынужден нести те же налоговые и административные издержки, что и местный цех.
В-третьих, власти пытаются решить проблему чудовищного расхождения в таможенной статистике. Годами складывалась абсурдная ситуация: таможня Китая официально отчитывается, что отправила в Казахстан товаров лёгкой промышленности на миллиарды долларов, а наша таможня на приёме фиксирует суммы в разы меньше. Разница растворялась в воздухе на границе, оседая в карманах коррупционеров и серых логистов. Итог этой реформы мы увидим уже к весне.
Серик ТЕКЕЖАНОВ
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
