Мировая экономика сегодня напоминает корабль в штормящем море. Геополитические конфликты, торговые войны и высокая инфляция создают беспрецедентный уровень неопределённости.
Как в этих условиях выживать и развиваться странам, чьё благополучие напрямую зависит от экспорта сырья? Каковы риски и возможности для Казахстана в этой новой реальности? На эти и другие вопросы в интервью нашей газете отвечает Вадим Красновский, консультант Центра экономической экспертизы (Астана).
Глобальный шторм: тренды и риски
– Как бы вы охарактеризовали текущее состояние мировой экономики? Какие ключевые факторы сегодня определяют её развитие или, как говорят многие, её замедление?
– Если описывать ситуацию одним словом, то это слово – «турбулентность». Мы наблюдаем значительное замедление темпов роста глобальной экономики, которое вызвано целым комплексом взаимосвязанных причин. Ведущие мировые финансовые институты уже бьют тревогу, пересматривая свои прогнозы в сторону понижения.
Так, МВФ понизил свой прогноз роста мирового ВВП на 2026 год до 3,1%, что является заметно более низким показателем по сравнению со средними историческими значениями. Это прямое следствие высокой геополитической напряжённости, которую мы видим по всему миру. Конфликты на Ближнем Востоке и продолжающийся кризис на Украине – это не просто локальные события. Они создают мощные волны, расходящиеся по всей глобальной экономической системе, нарушая логистические цепочки, взвинчивая цены на энергоносители и подрывая доверие инвесторов.
МВФ даже разработал несколько сценариев развития событий, и самый пессимистичный из них, предполагающий эскалацию конфликта на Ближнем Востоке, может поставить мировую экономику на грань полномасштабной рецессии, при которой рост упадёт ниже 2%.
К этому добавляется и другой долгоиграющий фактор – торговое и технологическое противостояние между США и Китаем. То, что начиналось как тарифная война, трансформировалось в системное соперничество, ведущее к фрагментации мировой торговли и формированию конкурирующих экономических блоков. Это негативно сказывается на ВВП обеих сверхдержав и создаёт колоссальную неопределённость для всех их торговых партнёров.
Наконец, третий мощный фактор – высокая инфляция и растущее долговое давление. На фоне роста цен на энергоносители МВФ повысил свой прогноз по глобальной инфляции на 2026 год до 4,4%. Это заставляет центральные банки по всему миру проводить жёсткую монетарную политику, что в свою очередь сдерживает экономическую активность.
– В такой нестабильной обстановке как ведут себя сырьевые рынки? Инвесторы ищут тихую гавань или, наоборот, рискуют?
– Сырьевые рынки сегодня – это зеркало общей нервозности. Их динамика очень неоднородна. С одной стороны, финансовые рынки в целом характеризуются повышенной волатильностью. В периоды геополитических рисков и высоких инфляционных ожиданий инвесторы традиционно уходят в так называемые «защитные активы». Классический пример – золото, спрос на которое возрастает в смутные времена.
Если же говорить о промышленных сырьевых товарах, то здесь картина иная. Всемирный банк прогнозирует, что в 2026 году мировые цены на сырьё могут достичь шестилетнего минимума. Это связано с тем самым замедлением мировой экономики, о котором мы говорили. Когда глобальный промышленный рост замедляется, падает и спрос на базовые материалы.
В то же время, как я уже упомянул, производители драгоценных металлов могут оказаться в выигрыше. Фондовые рынки, что интересно, несмотря на все потрясения, демонстрируют определённую устойчивость и способность к быстрому восстановлению. Однако общая тенденция на сырьевых рынках, за исключением углеводородов, скорее нисходящая, что отражает пессимистичные ожидания относительно роста мировой экономики в ближайшей перспективе.
Нефтяные качели и казахстанский интерес
– Для Казахстана как для страны с экспортно ориентированной экономикой, ключевым фактором всегда была и остается ситуация на мировых рынках. Что сегодня является главным внешним вызовом для нашего экономического благополучия?
– Безусловно, главный внешний вызов для Казахстана – именно сочетание глобальной нестабильности и её прямого влияния на цены на наши ключевые экспортные товары, прежде всего на нефть. Экономика Казахстана глубоко интегрирована в мировые процессы, и мы не можем оставаться в стороне, когда на глобальных рынках бушует шторм.
Определяющим фактором является волатильность цен на углеводороды. Когда прогнозы по цене на нефть расходятся в диапазоне от 55 до 180 долларов за баррель, это создаёт колоссальную неопределённость для планирования бюджета страны. Доходы от экспорта нефти составляют значительную часть государственных поступлений и пополняют Национальный фонд, который служит подушкой безопасности. Резкое падение цен может привести к росту дефицита бюджета и поставить под угрозу финансирование социальных программ и проектов развития.
Второй серьёзный вызов связан с замедлением роста в странах, являющихся нашими основными торговыми партнёрами. Замедление экономики Китая, например, напрямую влияет на спрос на казахстанское сырьё. Аналогично экономические трудности в Европейском союзе также могут снизить спрос на нашу продукцию.
– Давайте подробнее остановимся на рынке углеводородов. Мы видим совершенно полярные прогнозы цен на нефть – от 55 до 180 долларов за баррель. С чем связан такой разброс мнений и как текущие военные конфликты, в частности на Ближнем Востоке, влияют на котировки?
– Такой гигантский разброс прогнозов как раз и является ярчайшим индикатором нынешней неопределённости. Рынок сегодня находится под влиянием двух разнонаправленных, но одинаково мощных сил.
С одной стороны, это геополитический фактор, который толкает цены вверх. Конфликт на Ближнем Востоке напрямую влияет на регион, являющийся ключевым для мировых поставок нефти. Любая эскалация, любая угроза стабильности поставок немедленно отражается на ценах. Именно поэтому мы видим такие, казалось бы, апокалиптические прогнозы. Например, Morgan Stanley допускает скачок цен до 150-180 долларов за баррель в случае блокировки Ормузского пролива – важнейшей транспортной артерии, через которую проходит около 20% мировых поставок нефти. Goldman Sachs даёт более сдержанный, но все же высокий прогноз в 85 долларов за баррель, а МВФ ожидает роста цен на нефть в среднем на 21,4% до 82,22 доллара. Министерство энергетики США также резко повысило свой прогноз до 78,84 доллара за баррель, ссылаясь на риски в Ближневосточном регионе.
С другой стороны, на рынок давят фундаментальные экономические факторы, которые тянут цены вниз. Это, прежде всего, замедление глобального спроса, о котором я уже говорил, особенно со стороны Китая. Плюс к этому аналитики отмечают формирование структурного профицита предложения на рынке. То есть нефти добывается больше, чем потребляет замедляющаяся мировая экономика. Именно на этих факторах строятся пессимистичные прогнозы. Всемирный банк и тот же Morgan Stanley в своих базовых сценариях прогнозируют возможное снижение цен на нефть марки Brent до 55-60 долларов за баррель.
Какой из этих двух факторов – геополитический «бычий» или экономический «медвежий» – в итоге перевесит, предсказать практически невозможно. Рынок живёт в режиме ожидания новостей.
Национальная повестка: между ростом и стагнацией
– Исходя из всего вышесказанного: чего конкретно может ожидать Казахстан в ближайшей и среднесрочной перспективе? Какие прогнозы дают международные финансовые институты для нашей страны?
– Большинство международных финансовых организаций сходятся во мнении, что темпы роста экономики Казахстана в 2026 году несколько замедлятся, что является логичным следствием глобальных тенденций. Так, Азиатский банк развития ожидает снижения роста ВВП до 4,8%, ООН – до 4,6%, а МВФ даёт прогноз примерно в 4,5-4,6%. Это прямо связано с нестабильностью в мировой торговле и возможным снижением внешнего спроса на казахстанский экспорт.
Кроме того, существуют и внутренние факторы, которые могут сдерживать рост. Например, новая фискальная политика, включающая повышение некоторых налогов, может оказать давление на частное потребление и инвестиционную активность бизнеса. Экономисты также справедливо отмечают, что формальный рост ВВП не всегда автоматически транслируется в реальный рост доходов населения, и это остаётся важным вызовом.
Однако, несмотря на все эти риски, важно подчеркнуть, что экономика Казахстана сохраняет значительный запас прочности. Этому способствует несколько факторов: накопленные резервы Национального фонда, которые позволяют смягчать внешние шоки, стабильность финансового сектора страны, наличие диверсифицированных маршрутов поставок нашего экспорта.
– И последний вопрос: существует ли реальная угроза стагнации или даже рецессии в Казахстане, если, к примеру, реализуется пессимистичный сценарий с падением цен на нефть?
– Такая угроза существует, и её нельзя недооценивать. Зависимость от «нефтяной иглы» всё ещё остаётся высокой, и реализация пессимистичного сценария с низкими ценами на нефть станет серьёзным ударом по экономике. В первую очередь это скажется на доходной части бюджета. Снижение экспортных поступлений приведёт к росту дефицита, что может потребовать либо сокращения расходов, в том числе социальных, либо более активного использования средств Национального фонда, что сократит нашу подушку безопасности.
Однако говорить о неизбежной рецессии было бы преувеличением. У Казахстана есть механизмы для смягчения такого удара. Как я уже отметил, накопленные резервы способны на определённое время компенсировать выпадающие доходы. Кроме того, плавающий курс тенге выступает в роли встроенного амортизатора: при падении цен на нефть тенге ослабевает, что частично компенсирует потери экспортёров в национальной валюте и делает другие наши товары более конкурентоспособными.
Поэтому ответ на ваш вопрос таков: риск есть, и он серьёзен. Но не фатален. Сегодняшняя глобальная турбулентность – это не только кризис, но и стресс-тест для нашей экономической модели.
Серик ТЕКЕЖАНОВ
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
