20

Авантюристы серебряного века

Титульный лист книги.
Титульный лист книги. из газетных материалов

Фритьоф Нансен и Свен Гедин: великие скандинавы, покорившие мир, отметились и в Казахстане

САМЫЙ, ПОЖАЛУЙ, ДЕРЗКИЙ И ПРОЗОРЛИВЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬ АРКТИКИ – НОРВЕЖЕЦ ФРИТЬОФ НАНСЕН (1861–1930). ВМОРОЗИВ В ПОЛЯРНЫЕ ЛЬДЫ У ЧУКОТКИ СПЕЦИАЛЬНО ПОСТРОЕННОЕ СУДНО (ЗНАМЕНИТЫЙ «ФРАМ»), ОН ВМЕСТЕ С ТОВАРИЩАМИ ТРИ ГОДА (С 1893 ПО 1896) ДРЕЙФОВАЛ С ЛЕДОВЫМИ ПОЛЯМИ ЧЕРЕЗ СЕВЕРНЫЙ ЛЕДОВИТЫЙ ОКЕАН. [газетная статья]

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ГЕРОЙ НОРВЕГИИ

В конце концов, как и предполагал Нансен, корабль «Фрам» оказался в тёплых водах близ Гренландии, оттаял и благополучно вернулся в родную Норвегию. Правда, без самого Нансена, который сошёл гораздо раньше, когда понял, что дрейф льда пронесёт «Фрам» мимо вожделенного Северного полюса, на который тогда ещё не ступила нога человека. Вместе с Йогансеном они оставили корабль 14 марта 1895 года на 83°59' северной широты и 102°27' восточной долготы и отправились к ускользающему полюсу на лыжах.

Нужно сказать, что Нансен, всесторонне и богато одарённая личность, был ещё и чемпионом Норвегии по лыжным гонкам. Это позволило ему ранее совершить свой первый географический подвиг в Арктике – впервые, вместе с шестью спутниками, пересечь ледовый купол Гренландии в 1888 году (в те годы такое предприятие считалось невозможным). Характерно, что в своих самых вызывающих авантюрах Нансен никогда не бросался очертя голову навстречу верной гибели, всегда оставаясь в первую очередь трезвым исследователем (несмотря на свою разносторонность, его главной специализацией была зоология), хорошо чувствовавшим тонкую грань максимального риска, жизнь за которой станет уже проблематичной.

Потому, достигнув 86°14' северной широты, что было хотя и рекордом, но весьма ещё далёким от полюса, Нансен с Йогансеном повернули обратно. Но не на корабль, который к тому времени уже унесло в непреодолимую даль, а по направлению к земле Франца – Иосифа в расчёте на оказию в лице каких-нибудь исследователей, промышленников или зверобоев, изредка заходивших на самый северный архипелаг Евразии. Такой случай и представился, правда, лишь на следующий год, после многотрудной зимовки на безжизненной земле, лишённой растительности и продуваемой лютыми метелями. Через 15 месяцев Нансен достиг родной Норвегии и (по праву!) стал одним из национальных героев страны (номинально ещё входившей в состав Шведского королевства).

Свен Гедин.
Свен Гедин. 

МИМОЛЁТНЫЙ СЕВЕРНЫЙ ГОСТЬ

Несмотря на то что интересы Нансена-путешественника были сконцентрированы на исследованиях полярных стран (а был ещё и Нансен – общественный деятель, верховный комиссар Лиги наций по делам беженцев, организатор международной помощи голодающим Поволжья, которому в 1920 году присуждена тогда ещё не испачканная политикой полновесная Нобелевская премия мира), ему всё ж таки удалось повидать казахские степи. Это случилось в октябре 1913 года, когда прославленный норвежец возвращался по Транссибу из длительного путешествия по Сибири, организованного для него русскими промышленниками.

Так что, увы, его казахстанские впечатления сводятся к мимолётному посещению вокзала в Петропавловске и картинкам, живо промелькнувшим перед глазами в окне вагона.

В своём дневнике от 23 октября Нансен записал: «Здесь уже стояла настоящая зима. Поля были занесены снегом. И так странно было видеть у вокзала в Петропавловске верблюдов, флегматично стоявших рядами около своих возов, не шевелясь, под белившим их снегом. Да степь уныло однообразна. Но кочевникам-скотоводам было здесь привольно».

Вот и всё!

ТАВРО СВЕНА ГЕДИНА

Знаменитый шведский путешественник Свен Гедин (1865–1952), в традиционном написании ныне часто пишется Хедин, мало известен даже не очень далёким от географии интеллектуалам в зоне русскоязычного пространства. А между тем его обоснованно ставили в один ряд с наиболее выдающимися исследователями Глубинной Азии – тремя «П»: Пржевальским, Потаниным, Певцовым. И в былые времена его книгами в России зачитывались не менее, нежели путевыми очерками самых выдающихся странствователей серебряного века географии.

Однако после Второй мировой войны имя знаменитого исследователя было вычеркнуто из анналов советской географической литературы. И поделом. И ранее не отличавшийся последовательным русофильством (несмотря на то что помощь России часто служила залогом успешности его путешествий), в непростые времена середины XX века стареющий Гедин начал открыто симпатизировать фашизму. И с удовольствием якшаться с Гитлером, Гимлером, Геббельсом и прочей нацистской сволочью. Любопытно и то, что любовь была взаимной – сам будущий фюрер, в свою очередь, причислял шведского путешественника к своим юношеским кумирам.

А вот свою первую книгу о путешествии 1893–1895 годов Гедин посвятил «с глубочайшим благоговением, всепочтеннейше» императору Николаю II.

ТРОЙКА ГОРБОВАЯ

Хотя территория современного Казахстана выходила за сферу интересов Гедина-путешественника, знаменитый швед познакомился с ней куда ближе, нежели Фритьоф Нансен. Не последнюю роль в том сыграло отсутствие в то время железных дорог, так стремительно проносивших мимо и вскользь многих знаменитостей. Так что знакомство с азиатскими просторами началось для шведа вполне традиционно: с верблюдов. Однако не тех флегматичных и неприхотливых животных, караваны которых и позволили открыть для науки самые заброшенные уголки Азии. Первые знакомцы Гедина были вполне себе окультуренными «почтовыми лошадками».

После присоединения Туркестана к России, связь главного города края – Ташкента с метрополией, осуществлялась посредством почтового тракта, бравшего начало в Оренбурге и проходившего через казахские степи. Длина всего пути составляла почти 2000 вёрст, на протяжении которых содержались государством и частниками 96 почтовых станций с 9-10 тройками на каждой.

Нансен (слева) во время путешествия 13 сентября 1913 года.
Нансен (слева) во время путешествия 13 сентября 1913 года.

Так вот на некоторых прогонах (особенно на песчаных участках) использовались не лошади, а верблюды. Которых, однако, впрягали в почтовые экипажи и частные тарантасы традиционно, как и лошадей, – тройками. Вот что вспоминал сам Свен Гедин о своей езде на такой горбатой тройке в 1893 году: «Верблюды вообще очень послушны, бегут хорошо, и тогда ямщик может преспокойно сидеть на козлах, но иногда нам попадались такие упрямые, которые всё норовили свернуть с пути и идти своей дорогой, тогда ямщику приходилось сидеть на среднем из них. Поводья прикреплены к палочке, продетой сквозь носовой хрящ, таким-то жестоким способом заставляют этих громадных животных повиноваться».

«КИРГИЗСКАЯ СТЕПЬ»

Так (традиционно для многих авторов той эпохи) называется вторая глава обширного и увлекательного труда Гедина, написанного по результатам путешествия. Каких-то особых событий почтовая езда не приносила, а потому он внимательно всматривался в ту обыденность, которая мелькала перед широко раскрытыми глазами. Дорога-то только начиналась!

«Иргиз – укрепление; комендант – уездный начальник. В местечке есть небольшая церковь, живёт здесь, включая гарнизон, до тысячи душ… До оккупации края русскими Иргиз назывался Джар-мулла – «могила святого у обрыва» и имел значение только как пункт паломничества киргизов и кладбище».

«Аральское море расположено на 48 метров выше уровня океана… Когда ветер дует с юго-запада, воду гонит в бухту, затем она разливается по берегам и скапливается в ямах, в которых можно потом руками наловить всякой рыбы, стерлядей и пр. Теперь вся бухта была подо льдом, и видно было, как на расстоянии нескольких вёрст от берега по блестящему зеркальному льду переходил караван».

«Казалинск, имеющий 600 домов, из которых 200 принадлежат русским, и 3500 жителей; из последних 1000 приходится на долю уральских казаков с их семействами… Богатейшие купцы – бухарцы. Киргизы, напротив, все бедны; зажиточные из них остаются в степи, где живут своими стадами».

«От самого форта Перовска, расположенного на берегу Яксарта и во всём напоминающего Казалинск, только чище и красивее (…) дорога идёт словно по узкому коридору. Чащи эти служат любимым местопребыванием тигров, кабанов, газелей, не говоря уже о гусях, утках и фазанах… Включение на остаток пути в моё меню нежного, белого мяса фазана было самой приятной переменой. Киргизы стреляют фазанов из своих дрянных ружей (…) я покупал их по 10-12 копеек».

«Наконец показались сады Туркестана с высокими тополями, окружённые длинными серыми стенами. Единственное, что может оправдать здесь остановку на несколько часов, это грандиозная мечеть-мавзолей, воздвигнутая в 1397 году Тамерланом в честь киргизского святого хазрета султана Ходжи Ахмета Яссауи. Сарты в цветных кафтанах и белых тюрбанах собирались толпами и торжественно вступали под гигантские своды мечети, оставив громоздкие стучащие «калоши» у входа…»

«Между Иканом и НогайКурой мы завязли. Я не суеверен, но это был тринадцатый перегон от Туркестана…»

«В сумерки прибыли мы в Чимкент. На улицах было тихо и пустынно, вся жизнь как будто замерла, только в окошках мерцали огоньки».

Выехав из Оренбурга 14 ноября, 4 декабря Свен Гедин был уже в Ташкенте…

Андрей МИХАЙЛОВ

Оставить комментарий (0)
Qazaq Oil

Топ 5 читаемых