По результатам научных исследований рост числа онкобольных в мире с 2024 по 2050 год превысит 30 млн, погибнуть от рака могут до 18 млн. К такому выводу пришли учёные в рамках проведения программы «Глобальное бремя болезней» (Global Burden of Disease, GBD), изучающей влияние заболеваний, травм и факторов риска на здоровье населения.
Пугающие прогнозы обязывают постоянно искать способы победы над напастью планетарного масштаба. К числу специалистов, посвятивших этому долгие годы, относится Дос Сарбасов, казахстанско-американский биолог, доктор PhD, профессор, директор National Laboratory Astana (NLA) Назарбаев Университета.
Война за выживание
– Дос Джурмаханбетович, мрачные оценки охватывают 204 страны и 47 типов или групп рака, но реальные цифры могут оказаться и выше. Чем вызвана его гигантская живучесть?
– Огромным биологическим арсеналом наших клеток, накопленным за миллиарды лет процесса эволюции. Изначально в организме человека заложено всё позволяющее ему оптимально осуществлять свои функции и жить много лет. Проблема рака обусловлена необходимостью процесса регенерации. Наши клетки в тканях и органах после выполнения своей работы и исчерпания ресурса (в основном за 10–15 дней) погибают и заменяются новыми. Регенерация, постоянное их деление, необходимы для нормального восстановления тканей и жизни организма. Наш геном состоит из ДНК с примерно тремя миллиардами нуклеотидов, упакованных в 46 хромосом, хранящих всю нашу биологическую информацию. Каждое деление клеток приводит к нескольким ошибкам в последовательности ДНК. То, что называется мутациями, их около трёх-пяти за деление. Нормальный биологический процесс – без мутаций не было бы дарвинской эволюции и всего биологического разнообразия на земле.
– Тогда где же прячется «Кощеева игла»?
– При регенерации все же накапливаются мутации, приводящие к бесконтрольности размножения клеток, регуляторных процессов. Гены, запускающие деление, из-за мутаций становятся более активными и превращаются в онкогены. И наоборот, отвечающие за торможение деления, из-за мутаций лишаются своих функций. При их активном делении и образуется первичная опухоль.
По логике «бесконтрольные» клетки должны умирать. Апоптоз является генетически запрограммированным самоуничтожением повреждённых и старых клеток, чтобы поддерживалось тканевое равновесие. Многие действительно погибают, но части удаётся уцелеть. Делятся они каждые 24 часа, и доброкачественная опухоль должна была бы буквально за год достичь огромного размера. Но процесс продолжительный, для перехода в раковую ей понадобится чаще всего как минимум 10 лет. В мощнейшем процессе селекции выжившие клетки становятся злокачественными, начинают разбегаться и метастазироваться, т.е. приводить к росту многочисленных новых опухолей.
– Иными словами, человек живёт, не подозревая, что у него творится внутри?
– Первоначально опухоль малого размера, не даёт о себе знать. Тем более наши люди не привыкли к регулярным мониторингам, которые помогают обнаруживать патологии на ранних стадиях. Конечный процесс развития рака, обширный рост метастазов в основном связан с репрограммированием клеток, их перезагрузкой на программы, которые вообще не должны были бы включаться. Но злокачественные клетки стремятся выживать, двигаться, безостановочно делиться, создавая новые колонии в разных органах.
Врачи-онкологи вам скажут, что не опухоль убивает человека, а метастазы. Практически в 90% основной тип раковых клеток – карциномы, имеющие эпителиальное происхождение. Эпителиальная ткань – самая обширная, это кожa, слизистые оболочки внутренних органов, системы от дыхательной до пищеварительной. В них идёт непрерывный и активный процесс регенерации. Каждую секунду в нашем организме среднего размера умирает 10 миллионов клеток и столько же должны прийти им на замену.
И в опухоли всё нeоднозначно. Из-за бесконечной войны за выживание. Конечно, наш геном, прошедший через эволюцию, снабжён системой генной экспрессии – как реагировать на стрессы, как уцелеть. Этот арсенал аналогично используют раковые клетки. Опухоль хоть и медленно, но упорно продолжает расти.
Игра больших чисел
– Ситуация выглядит достаточно безнадёжно… Как быть?
– Вот мы, к примеру, даже знаем, какой именно ген мутирует в той или иной ткани и становится ключевым онкогеном, драйвером. Можем его блокировать специфическими препаратами, многие раковые клетки погибнут, опухоль уменьшится. Но мутации продолжатся, сделают онкоген невосприимчивым к лекарству и опухоль опять наберёт рост. Происходит как бы игра больших чисел – чем обширнее опухоль, тем больше шансов у её клеток видоизмениться. Из нескольких миллиардов какие-то да выживут.
Сейчас наука прицельно изучает возможность находить погибшие клетки, опухолевый геномный «мусор» в крови.
В начале онкотерапии процесс подавления вроде идёт, а потом через три-четыре месяца всё возвращается… Раковые клетки, прошедшие через многие стадии селекции выживания, становятся злостными «правонарушителями». На уровне их постоянных видоизменений очень тяжело подавить рост метастазов.
Безусловно, важен фактор времени. Сейчас наука прицельно изучает возможность находить погибшие клетки, опухолевый геномный «мусор» в крови. Тогда патологию можно будет засечь на раннем этапе, по анализу крови. В нашей NLA и во многих зарубежных компаниях ведётся поиск в таком перспективном направлении, которое станет безусловным прорывом в обнаружении опухолевого процесса.
– Учёные считают, что основные факторы роста случаев заболевания и смерти от рака – увеличение численности населения и старение. Но как объяснить онкологию у детей, в молодом возрасте?
– Рак был всегда. Но 200, 300, даже 100 лет назад люди его особо не обсуждали, потому что так долго, как сегодня, не жили и не успевали его заполучить. А это действительно вопрос преклонного возраста, которому присущи основные типы раковых форм из-за обширного накопления мутаций. Сегодня проблема перерастает в по-настоящему злостную.
К тому же есть люди с генетической предрасположенностью к онкологии. Торможение роста клеток у них активно не работает и раковая опасность более выражена. Хотя не факт, что обязательно проявится.
Что касается помолодевшей онкологии, то причины лежат на поверхности. Изъяны окружающей среды с грязным воздухом, водой, содержащей тяжёлые металлы, наконец, вредные привычки… Ссылка на пример родственника, который курил до 90 и был в полном порядке, не работает.
Две пачки в день – и рак лёгких через 25–30 лет практически обеспечен. Это еда с большим содержанием химических примесей, сахара, энергетических напитков, быстрых углеводов, всего, что ослабляет иммунную систему, отвечающую в том числе и за борьбу с изменёнными клетками. Игнорирование элементарных обследований вроде колоноскопии, когда полип в кишечнике, представляющий угрозу перерождения, мог бы быть своевременно удалён, процедуры маммографии для женщин с целью обнаружения уплотнений. Рак молочных желёз занимает одно из первых мест в мире по распространённости.
Как найти «золотую пулю»
– Хорошо известно ваше занятие фундаментальной наукой. Почему перешли в сферу, будем честны, не обещающую скорых побед?
– Действительно, начиная со студенчества, я занимался изучением гормональной регуляции физиологических процессов в клетке, в Штатах защитил докторскую диссертацию по биохимии и молекулярной биологии, долгое время исследовал, как питательные вещества, аминокислоты, регулируют рост клеток v MIT. В 2006 году получил приглашение от MD Andersen Cancer Center, лидирующего онкоцентра в Америке и, пожалуй, во всём мире, где проработал 12 лет, пока не вернулся в родной Казахстан.
В общем, все последние десять лет ищу «пулю» в борьбе с раком. Заходил в тему как бы с обратной стороны. Зная, какие питательные вещества нужны для роста и выживания клеток, в том числе и раковых, понимаешь, чего их нужно лишить. Недостаток аминокислот онкоклетки просто уменьшает в размерах. Но голодание по глюкозе токсично для высоко злокачественных раковых клеток. Они быстро растут за счёт её активного поглощения. Лишить человека в целом глюкозы нельзя, не выдержит мозг, потребляющий до 25% от общего её уровня в организме, откажут нервные клетки. Выход нашёлся в применении оксиданта арсеникума. Он стал нашим основным препаратом, имея в «послужном списке» применение при лечении лейкемии.
– Да ведь это же мышьяк, один из сильнейших ядов!
– «Всё – яд, и всё – лекарство, то и другое определяет доза». Справедливость афоризма знаменитого врача Парацельса в пересмотре не нуждается. Разумеется, высокая доза арсеника убьёт любую клетку, а раковые намного чувствительнее. Когда подаём оксидант, как маленький огонь, он разгорается в раковой клетке и возникает эффект, как при отсутствии глюкозы.
Далее. Ещё в 2015 году группа американских учёных во главе с доктором Льюисом Кэнтли открыла гибель колоректальных раковых клеток при воздействии высоких уровней витамина С.
– Пора бежать в аптеку и пополнять его запасы?
– Ни в коем случае! Сожжёте слизистую желудка. К тому же речь идёт не о простой таблетке аскорбинки, а о высокой дозе внутривенного вливания. Наше открытие – синергия сочетания арсеникума и витамина С (D-VC), дало обнадёживающий результат. Положительный эффект при терапии высоко злокачественного типа рака очевиден.
Планируем закончить клинические испытания первой и второй фазы в нынешнем году. Уверен, что это серьёзное достижение в нашей работе, ставшее возможным благодаря огромной поддержке Министерства науки и высшего образования РК.
Словом, совместными усилиями делаем всё возможное, а дальше время покажет…
Светлана СИНИЦКАЯ
