Статистика пугает: за последние 40 лет число суицидальных попыток и самоповреждения (селфхарма) в мегаполисах выросло с 8% до 25% у девочек (особенно в возрасте 11–12 лет) и до 13% у мальчиков. Суицидальное поведение стремительно молодеет. Но за этими страшными цифрами скрывается научный парадокс: подростковая суицидальность – одна из самых изученных и поддающихся излечению областей в психотерапии.
В отличие от трагедий зрелого возраста (50–60 лет), где за роковым шагом часто стоит глубокая, осознанная клиническая депрессия, подростковый суицид – почти всегда импульсивный, транзиторный психоз. Это острое, временное состояние сознания, когда нежелание жить длится часы или дни, а затем отступает.
Однако без профессиональной помощи этот ментальный шторм обязательно вернется. Закономерность жестока: если после первой попытки не начать психотерапевтическое лечение, в 80% случаев в течение полугода происходит повтор, который оказывается гораздо более опытным и разрушительным.
Представьте запертый котел, в котором закипает пар. Подросток в момент кризиса не хочет умирать, он просто не умеет символизировать, проживать и выражать словами ту невыносимую психическую боль, которая его сжигает. Суицид для него – трагическая попытка взорвать стены котла, когда не найден выпускной клапан.
Главное открытие клиницистов звучит парадоксально: чем больше и подробнее мы говорим с подростком о суициде, тем меньше шансов, что он его совершит. Разговор забирает у смерти её символическую силу. Здесь работает тот же закон, что и при лечении острого горя: выраженные вслух и разделенные с кем-то эмоции теряют свою карательную власть.
Масштабные клинические исследования (сравнивавшие группы по 3000 человек после первой попытки) непреклонны: в группе, оставшейся без психологической помощи, фиксировалось 80% повторных попыток за полгода. В группе, прошедшей психотерапию, этот показатель падал до сотых долей процента. Терапия работает безотказно, если соблюдать жесткие правила.
Практические рекомендации для родителей
- Обязательный стационар. После первой попытки и медицинских процедур подростка необходимо на 3–5 недель поместить в психиатрическую больницу. Никаких «оставим дома под честное слово». Это нужно, чтобы ребенок осознал границу реальности. Стационар без гаджетов и с жесткими ограничениями не наказание. Это безопасное пространство, которое наглядно показывает: больница – это трудно, но это не могила, в которую он стремился.
- Интенсивная семейная терапия. Проблему невозможно решить изолированно. В первую неделю встречи с терапевтом должны быть максимально частыми (вплоть до ежедневных или 2–3 раза в неделю). Через полгода частоту снижают до одной сессии в неделю, а через год – до поддерживающего режима (раз в месяц).
- Обучение конечности чувств. Главный навык, который важно транслировать ребенку: любые, даже самые невыносимые эмоции имеют свойство заканчиваться. Если начать о них думать, говорить и разделять их с близкими, любая чернота отступает.
Анастасия ВИНОКУРОВА, декан Института группанализа и психоаналитической психотерапии
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
