Как дети, рождённые для светлой и справедливой жизни, оказываются в нашей…
Детские дома закрываются по стране один за другим, и, по официальным данным, до 82% детей-сирот успешно воспитываются в приёмных семьях, под опекой или патронатом. Статистике можно верить, однако утверждение об успешности приходится вынести за скобки. Резонансные случаи истязания несовершеннолетних, оставшихся без родительского попечения, множатся и ужасают бесчеловечностью. Кажется, поторопились с массовой ликвидацией институциональных сиротских учреждений, рассчитывая на экономию бюджетных расходов, а также гуманизм и духовную высоту сограждан.
Пляска на живом
А ведь именно эти качества руководили предпринимателем Нурланом Калтаевым, озабоченным судьбой родного села Коянды Карагандинской области, которое могло остаться совсем обезлюдевшим. На личные средства бизнесмен ремонтировал брошенные дома и строил новые, передавая жильё прибывшим, откликнувшимся на призыв мецената не допустить исчезновения с географической карты его малой родины.
Сегодня здесь проживает почти сто семей, во многом благодаря местной школе, спасённой от закрытия притоком учеников. И конечно, педкадров во главе с директором, переехавшим в Коянды из вполне благополучного района. Директор не только обосновался здесь, но и стал главой большого семейства, приняв под патронат шесть детей-сирот. Это не считая родных четверых. Ещё несколько сельчан поступили аналогично, руководствуясь принципом «спаси сироту – и будет тебе счастье». Во всяком случае улучшение финансового положения.
Патронатным воспитателям выплачивается ежемесячное пособие в размере девяти МРП на содержание ребёнка дошкольного возраста и десяти МРП на школьника. Вдобавок они за свой праведный труд получают заработную плату. Орган опеки и попечительства должен осуществлять систематический контроль за условиями содержания, воспитания и обучения несовершеннолетнего и использование выделенных средств.
Если бы всегда категоричное «должен» совпадало с тем, что есть на самом деле…
В ситуации с патронатной семьёй директора школы истина выяснится только в ходе следственных действий, к которым привела испуганная откровенность Мадины (имена изменены по понятным причинам) однокласснице-соседке, заметившей синяки и след от ожога на лице девочки. А кому ещё было ей пожаловаться? Не учительнице же, чьим руководителем и был тот самый директор.
Мадине, её младшим сестре и брату, можно сказать, повезло. Не повторили участь восьмилетнего Еркена, первым определённого под патронатный кров. Мальчишке доставалось и за любую провинность, и при её отсутствии. Однажды, повалив на пол и забросав тряпьём, директорские отпрыски устроили на нём буйную пляску. Впавшего в кому ребёнка с дырой в черепе доставили санавиацией в областной центр на операцию. Спасли, поместив впоследствии в дом психохроников. На директора с супругой даже завели было уголовное дело, но быстро закрыли. В семье все как один дружно подтвердили факт падения мальчугана с качелей. Зашуганные воспитанники, естественно, в том числе.
В родстве – отказать!
Строго говоря, трое из шести детей не должны были ну никак оказаться под патронатом, а до того в детском доме. У Мадины, 2008 г. р., Айдоса, 2009 г. р., и Сауле, 2011 г. р., имелись по крайней мере два родных человека. Отец и бабушка Бахытгуль. С матерью было сложнее. Замуж она выходила без паспорта, за отсутствием такового. Заключили брак только в мечети, что, кстати, без официальной процедуры в РАГСе проводить служителям категорически запрещено законом. Соответственно, все трое детей родились в статусе безотцовщины. Как их регистрировали по данным беспаспортной мамаши, тоже загадка.
Всё же семья худо-бедно существовала. Отец трудился на заводе, Бахытгуль, его мама, помогала управляться с внуками. А их мамочка всё чаще ударялась в бега, иной раз надолго. Однажды явилась домой через несколько месяцев, будучи глубоко беременной.
Новорожденного сдаст она в дом ребёнка, откуда его быстро усыновит бездетная молодая пара. Дальше мамашу лишат родительских прав, и опека в 2018 году узаконит нахождение троих малолеток в детском доме. Уверения отца и бабушки, что это их родная кровинушка, не возымеет действия. По принципу «слова к делу не пришьёшь», а документов, подтверждающих родство, как не было, так и нет. Кстати, мужчина не раз приходил в РАГС в попытке юридически восстановить отцовство, но без согласия гражданской жены, которой и след простыл, так ничего и не добился.
Если бы всегда категоричное «должен» совпадало с тем, что есть на самом деле…
В детский дом их изредка пускали. Но однажды воспитатели развели руками: Мадину, Айдоса и Сауле определили в патронатную семью. Адрес почему-то оказался засекреченным, хотя закон такой тайны не предусматривает. Даже потому, что данная форма семейного содержания даёт возможность усыновления детей другими людьми. Позже отец и бабушка узнают, как противились сотрудники воспитательного учреждения передаче детей в эту семью. Директор школы и его жена, перед тем как увезти к себе всех троих, обязаны были наладить с ними дружелюбный контакт, чего и близко не произошло за пару поспешных посещений. Администрация детдома известила об этом орган опеки с учётом категорического нежелания детей отправляться по новому адресу проживания. Куда там, доставили как миленьких!
Через год не станет отца, так и не узнавшего, где сын и две дочки. Бабушка, едва оправившись от горя, возобновит поиск внуков. Поможет нежданно-негаданно телеканал «Хабар 24». Бахытгуль увидит в новостях сюжет из села, возрождаемого к жизни, в том числе благодаря семейным детским домам, одним из которых руководит школьный директор. Камера выхватит ребячьи лица, и у Бахытгуль перехватит дыхание: это же наши!
По закону или по совести?
Вот скажите, разве не абсурд, таить от двух несчастных, ушибленных жизнью людей то, что потом будет выдано в репортаже на всю страну? Короче, бабушка незамедлительно двинется по указанному адресу. Дверь ей откроют неохотно. Понаблюдав, как троица воспитанников счастливо прижимается к нежданной гостье, хозяева быстро её визит пресекут. Бахытгуль ещё несколько раз приедет, переживая, что дети не по возрасту тщедушны и запуганы, что поговорить с ними никак не удаётся под наблюдением директорской четы и их наследников. Бабушке даже не позволят остаться в доме, и она отправится на ночлег в другой конец села к чужим людям. На следующий день чуть свет вернётся, обнаружив, что ребятня уже на ногах, выгоняет скотину, чистит навоз, тащит неподъёмные чаны с водой, а на кухне никаких следов раннего завтрака… Это она ещё не знает, как их воспитывают – кулаками и кочергой до десятков шрамов на голове и теле. Заставляют есть фекалии и вылизывать языком помои, пролившиеся из ведра. Ночевать в собачьей будке и… Ну хватит нагнетания, скажет иной читатель, потому что в это действительно невозможно поверить, находясь в здравом уме и с нормальной психикой.
Вскоре Бахытгуль обратится за помощью к карагандинскому адвокату Раушан Бельгужановой, которая основательно возьмётся за сбор доказательной базы по установлению юридического факта признания отцовства умершего в отношении трёх несовершеннолетних детей. Доказательств было выше крыши: показания свидетелей, бесчисленные семейные фотографии от свадебной вечеринки, встреч с младенцами на руках из роддома до кадров с совместного отдыха и прочее. Признание отцовства через суд состоится, что позволит бабушке, теперь уже в юридическом родственном статусе, оформить опекунство над внуками.
Забирать их пришлось из детского дома, куда директор срочно сдал всех подопечных. Правда, силовики их и так бы изъяли. Когда соседская девочка рассказала маме про непотребства над Мадиной, та пошла в полицию, и следственный маховик начал раскручиваться. Снова очутившись в детдоме, ребята поделились с сотрудниками такими подробностями своей недавней жизни, что возбуждение уголовного дела с рассмотрением в Специализированном межрайонном суде по делам несовершеннолетних и приговором на долгие сроки лишения свободы супругов и их старшей дочери воспринимаются актом справедливого возмездия. Хотя и запоздавшего, что демонстрирует частное постановление в адрес отдела образования Каркаралинского района и его органов, которые были обязаны знать про условия жизни детей в патронатной семье. В отношении осуждённых приговор в законную силу пока не вступил, с их стороны ожидается апелляция в вышестоящий судебный орган.
Внуки привыкают к жизни в человеческих условиях, научились спать, раздеваясь на ночь, что раньше было для них под запретом. Бабушка привозит домой ящики с овощами и фруктами, заново открывая ребятам их забытый вкус. Они чистят зубы, не опасаясь приказа глотать едкую зубную пасту. Они гуляют по улицам, общаются со сверстниками, чего целых пять лет были лишены…
Важным событием прошлого года стало подписание главой государства закона РК, устанавливающего новые требования к опеке, патронату и усыновлению, направленного на усиление защиты безопасности детей и нулевой терпимости к рискам для них. В нём предусмотрено много чего полезного и актуального. Одна беда – порядочные люди и без закона неспособны допустить по отношению к детям ничего подобного действиям каркаралинских отморозков. А таким, как они, закон не писан…
Светлана СИНИЦКАЯ
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
