Бюро национальной статистики опубликовало майские данные о структуре и предпочтениях казахстанского малого и среднего бизнеса.
И, надо сказать честно, статистика эта удручает. В данном секторе экономики абсолютно доминируют торговля и авторемонт, где заняты почти 39% индивидуальных предпринимателей и 26,5% юридических лиц. То есть каждый третий казахстанский бизнесмен – либо продавец, либо владелец СТО, пункта выдачи заказов или маленького магазина.
Причины этого объяснимы: низкий порог входа, когда открыть пункт продаж и выйти на маркетплейс проще и дешевле, чем создавать производственный цех. Это отличает данный вид бизнеса от промышленности, науки или IT-разработок, где нужны «длинные деньги», а торговля даёт возможность заработать довольно быстро.
Кроме того, маркетплейсы и соцсети ныне выполняют роли витрины, логистики и маркетинга одновременно – нужен только телефон и небольшой склад. Да и банки кредитуют такой МСБ охотнее, нежели более сложное производство или выскотехнологичный стартап, где есть большой риск, а вот оборотный кредит на закупку партии товара для перепродажи – тут всем всё понятно.
То есть казахстанский МСБ – сервисно-потребительский и краткосрочный, сконцентрирован в сферах, где риски минимальны, а оборачиваемость капитала предельно оперативна.
Это ещё говорит и о том, что структура МСБ имеет преимущественно посреднический характер – купи-продай. Да, это способствует росту потребления, но не стимулирует создание добавочной стоимости внутри страны.
Из других сегментов МСБ 14,8% ИП работают в сельском хозяйстве, а 13,4% юрлиц – в строительстве. Это вторые по значимости и традиционно базовые отрасли, которые создают рабочие места, но драйверами в технологиях никогда не являлись и не являются. Ну и прочие виды услуг: парикмахерские, клининг, ремонт, на что приходится 14,4% ИП. Это, опять же, бытовой комфорт, причём главным образом в урбанизированных зонах.
Удручает и географический дисбаланс: Алматы (почти 30% всех юрлиц страны), а также Астана были и есть центрами деловой активности по вполне понятным причинам – здесь крутятся деньги и высока плотность населения. А вот в областях Улытау, Абай и Жетысу критически низкие показатели, что говорит о гигантском экономическом неравенстве регионов.
Кроме всего этого, количество ИП за последний год сократилось на 9,2%, что объясняется появлением нового налогового режима для самозанятых и тем, что люди ищут пути максимального упрощения отчётности и легализации, без удушающей бизнес бюрократии.
И наконец, как всё это согласуется со стратегическим курсом на цифровизацию, развитие ИИ и превращение страны в IT-хаб региона? С созданием центров обработки данных, экспортом IT-услуг и внедрению суперкомпьютеров? А никак.
С одной стороны, казахстанцы вовсю пользуются цифровыми платформами, маркетплейсами, финтехприложениями, но здесь МСБ является лишь массовым потребителем чужих цифровых технологий для продажи (в основном импортных) товаров, а не создателем новых технологий.
А без вовлечения МСБ в высокотехнологичные процессы цифровизация так и будет проходить «сверху», на уровне госкорпораций, крупных банков и инициатив электронного правительства, тогда как для реализации курса на превращение страны в производителя, а не потребителя высоких технологий текущего уклада недостаточно.
Серик ТЕКЕЖАНОВ
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
