Казахстан стремительно трансформируется из мирового «уранового рудника» в высокотехнологичную ядерную державу. О том, как Астана дирижирует глобальным атомным ансамблем, мы попросили рассказать эксперта Центра экономических исследований Айсулу Нукенову.
– В последнее время атомная повестка в стране звучит как никогда громко. Что на самом деле происходит за кулисами официальных сводок?
– Мы наблюдаем, по сути, фундаментальный сдвиг: Казахстан перестал просто «размышлять» об АЭС и перешёл в фазу активного проектирования будущего. Сейчас формируется не стройплощадка, пусть даже и масштабная, а полноценный ядерный кластер. Важно, кстати, что 15 марта прошёл референдум по новой Конституции, это создало правовой фундамент для таких долгосрочных мегапроектов. Открываются возможности возводить новую экономическую архитектуру, где атом – это база, гарантирующая наш энергетический суверенитет на полвека вперёд.
– Март 2026 года выдался аномально жарким на события в этой сфере. Какие моменты вы бы назвали переломными?
– Да, сезон стал «весной атома». Во-первых, парижский саммит, где спикер мажилиса Ерлан Кошанов официально провозгласил вступление Казахстана в «эру атомной энергетики». Признание Эмманюэля Макрона нашей страны стратегическим партнёром, это своего рода сертификат доверия от мирового сообщества. Во-вторых, переговоры в Сеуле с компаниями KHNP и Doosan Enerbility, это уже не покупка «железа», а договорённость о технологической локализации. Мы хотим, чтобы наши заводы производили компоненты для АЭС. И конечно, решение по второй станции в Жамбылском районе: мы уже планируем расширение, не дожидаясь заливки первого бетона в Улькене, на первой станции.
– С какими международными игроками мы сегодня сверяем часы? Похоже, Астана собрала уникальную коалицию.
– Именно. Наша стратегия – это ядерная мозаика. Мы работаем с МАГАТЭ по всем стандартам безопасности. В Улькене костяк – международный консорциум, где лидирует «Росатом», но для второй и третьей станций главным претендентом видится китайская CNNC. При этом США поставляют нам симуляторы малых модульных реакторов (SMR) для обучения кадров. Мы филигранно распределяем роли между Францией, Южной Кореей, Китаем и Россией, извлекая лучшие технологии из каждой системы.
– Как нынешняя международная турбулентность и санкционное давление влияют на наши атомные амбиции?
– Это настоящая дипломатическая эквилибристика. Да, британские санкции против структур «Росатома» создают определённый фон, но казахстанское Агентство по атомной энергии чётко дало понять: наши контракты юридически чисты и не подпадают под ограничения. Мы мониторим риски в режиме реального времени. В условиях глобального дефицита энергии Казахстан становится тихой гаванью для мирного атома. Несмотря на шторм в геополитике, изыскания в Улькене идут по графику. Атом для нас – не фактор политики, а вопрос выживания экономики и индустриального рывка.
Искандер САДУОВ
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
